Домашняя страница: сайты, записная книжка и фотоальбом

Русское золото дарит противоядие от печали

Заметка Виктора Мараховского с сайта «Sponsr»


Сегодня для нас нет ничего актуальней неродной речи и дивных стеклянных бус.

Вчера, ув. друзья, в новостях мелькнула вполне формальная новость о том, что одесский суд отменил региональный статус русского языка на подведомственной ему территории. Новость эта формальна потому, что в целом русский язык признан нелегальным на Украине ещё в 2018-м, школьного образования на нём более не осталось (тут стоит напомнить, что в действительности процесс дерусификации детей начался задолго до пресловутых событий 2013/2014 годов, уже в 2012-м мне попадалось сообщение о том, что в Киеве осталось всего пять русскоязычных школ).

В случае Одессы процесс, начавшийся давно и, вероятно, обречённый продолжаться ещё долго, просто выглядит особенно показательно и ярко.

Город этот был, как мы помним, создан на пустом месте (считать городом то, что было до, неуместно) и на свежеотвоёванной территории имперской цивилизацией. Он не завёлся, как порой заводятся города, а был придуман: всё в нём, от названия до планировки и функций, было результатом интеллектуальной работы должностных лиц Российской империи. В этом городе (в некоторой степени служившим и воспринимавшим себя как отражение С.-Петербурга на южном море) имелась, конечно, своя забавная местная специфика, но она всегда была глубоко вторична по отношению к его магистральным функциям и задачам.

Будучи огромным имперским городом (в начале XX века она находилась, кажется, в списке пяти крупнейших городов государства), Одесса поставляла большому русскому языку некоторые неологизмы, отличавшиеся бойкостью и вызывавшие неприязнь у пуристов: мне попадалось неудовольствие кого-то из литераторов в связи со словом «открытка», которое для столичного жителя, привыкшего к нормальному человеческому «открытому письму», пахло коммерцией, южным портом и жареной рыбой. Тот же литератор, впрочем, констатировал, что одесская «открытка», ещё десяток лет назад резавшая слух, прижилась и перестала вызывать раздражение.

Однако знаменитый жаргон, впервые популяризированный вроде бы Бабелем и затем с некоторой насильственностью внедрявшийся позднесоветскими юмористами, в действительности не был языком, на котором говорила Одесса: это был жаргон Молдаванки – предместья, возникшего на месте одного из прилипших к Одессе хуторов и населённого специфическим рагу из разноязыкой криминализованной бедноты. Показательно, что мы не найдём значимых следов этого коряво-забавного пиджина ни у Катаева, ни у Ильфа с Петровым, ни у Олеши, ни у Багрицкого. Анекдотическая Одесса существовала всегда на обочине Одессы настоящей – экономического, промышленного и культурного центра, ставшего городом-героем в Великую Отечественную.

Пережив свою имперскую функцию, Одесса (как и большая часть прочей украинской территории) в конечном счёте не могла удержать и операционную систему империи – её язык.

Довольно много лет назад я написал текст о том, что так называемая европеизация городов постсоветских окраин – в Прибалтике она происходила или на Украине – стала в первую очередь упрощением:

«Как ни странно, задымлённый уральский индустриальный облцентр — организм посложнее нарядного туристического Таллина настолько же, насколько сеть дворцов детско-юношеского творчества сложнее сети кинотеатров, а закрытый завод сложнее открытого в его корпусах супермаркета. Промышленный город есть город исследований, испытаний и системных знаний. А турстолица – это гостиницы, увеселения и местный колорит. С постсоветскими мегаполисами произошло именно упрощение до местечковости — не слишком нарядные на вид, но настоящие советские города стали избавляться от признаков «настоящести» и превращаться в презентационно-рекреационные комплексы пополам с базарами».

Европеизация, случившаяся с постсоветскими окраинами, стала не европеизацией Оксфордского словаря – она стала европеизацией разговорника. Упрощённому городу-лайт не приличествует система понятий сложного мегаполиса, ему нужна система-лайт. Жителям окраины, чей главный предмет экспорта в метрополию есть подсолнечное масло и семечки, просто незачем знать настоящий язык метрополии – с них довольно контактного спика уровня «Моя хотеть два, твоя плати, много-много думай хорошо, это заднее слово».

Причины, по которым русский язык окраинами отменяется с яростной последовательностью, якобы замещаясь английским, просты и циничны – и не имеют ничего общего, разумеется, с национальными интересами этих окраин. Это просто выведение населения из сферы культурного воздействия экс-метрополии.

Я написал о «якобы» замещении русского языка английским – именно потому, что эта замена поддельна. Деиндустриализированная, упрощённая, облегчённая окраина поставляет в новые метрополии, напомню, не управленцев и не писателей, а семки и батраков. Условный инглиш, который преподают друг другу жители лайт-городов, прекрасно годится для того, чтобы склеить датского туриста в баре при гостинице; исполнить в караоке близко к оригиналу песню ВИА Queen; поехав на заработки, понять, чего от тебя хочет приказчик.

Но этот инглиш является инглишем внешним, лишённым связей с тем идиоматическим языком, на котором говорит и рассуждает англоязычная элита. К тому же владеть этим разговорным инглишем в мире – не большее преимущество, чем владеть мобильным телефоном, подключённым к всемирной сети «Интернет». Английским щебетом владеют в точках соприкосновения народов все или почти все – он является ныне просто демократичным, доступным каждому удобством.

(Конечно, есть и другой английский язык – язык по-настоящему больших амбиций, но он продаётся в пакете с крутым набором знаний, изучаемых по возможности прямо на месте будущей карьеры, и стоит огромных денег).

На этом месте можно отвлечься на полминуты, чтобы помедитировать на великолепный образчик лайт-европеизации:

Мне кажется, ув. друзья, это тот случай, когда вся суть принимаемой на себя роли в великом западном мире сосредоточена в одном фото.

Так вот.

Замена русского языка на английский для постсоветских окраин – это очередная инкарнация старой доброй схемы «стеклянные бусы в обмен на золото». Просто сам этот легендарный образ следует понимать верно:

Покуда две системы не диффундировали друг в друга до появления общих стандартов жизни – какому-нибудь Матумбе было действительно выгодно и престижно обменивать свои слитки на стекляшки: ты уже носишь дивные, разноцветные прозрачные бусы, а остальные в твоём мире как лохи ещё таскают металлические изделия.

Русский язык начал казаться окраинам стеклом, когда его ещё было навалом. Английский выглядел золотом потому, что его было мало и – особенно на первых порах – владение даже его пеонскими формами давало известные преимущества в т.н. представительствах.

Действительное положение давно изменилось – но обывательское восприятие обладает чудовищной инерцией: подобно тому, как генералы из присказки готовятся к прошедшей войне, почтенное мещанство неизменно стремится к престижу вчерашнего дня.

Логика реальности такова, что в ближайшее десятилетие для всего постсоветского пространства английский язык станет стеклом, а русский золотом – в силу тех же процессов пере- и недопроизводства, что породили в своё время забавный феномен «манагеров вокруг завались, а сварщика пятого разряда где найти».

Разумеется, сфера применения русского языка куда уже, чем сфера применения английского: русскоязычный мир в разы меньше англоязычного. Но именно в силу этого человек мировой окраины, владеющий английским вместо русского – будет выглядеть как хитроумный кладоискатель, по причине своей сообразительности не ставший тратить место в рюкзаке на золото и набивший его айфонами.

Спору нет, иметь хороший телефон полезно – без него сейчас никуда.

Но унция золота стоит больше айфона – и, в отличие от него, не дешевеет с каждым днём.

...В свете всего сказанного я в наименьшей степени, ув. друзья, стал бы печалиться о том, что «русский язык вытесняется» и «мы потеряли ближнее зарубежье».

Это оно потеряло нас как метрополию – и тем самым, нисколько не улучшив собственного положения, на поколения вперёд поставило себя в проигрышную по отношению к нам позицию.

Смартфонов, английского и стекла у нас самих уже достаточно и будет достаточно впредь.

06.12.2020

Виктор Мараховский
«Sponsr»


Запись сделана 06/12/2020

Навигация по записной книжке:

Поиск по сайту

Навигация по сайту: